Препараты у него дорогие и редкие были, много осталось. Понесла я их на зоозащитную акцию, подарю, думаю, для подобранцев. А настроение мрачное, ничего не радует, по сторонам не смотрю. Тем более район чужой, окраина, страшные дома и люди, смотреть не хочется.
И вдруг слышу совершенно потрясающий скандал. Мат такой, что мне как филологу стало интересно. Ну просто Хайям и Веллер в одном лице, такие конструкции заворачиваются, хоть конспектируй.
Орали возле открытого окна на втором этаже. Женщина неразборчиво визжала, а мужчина низким басом упражнялся в красноречии. Остановилась и слушаю... Вдруг на высокой ноте аккомпанементом распахивается подъездная дверь, на улицу вылетает женщина с ребенком под мышкой и, роняя тапочки, бежит куда-то. Спотыкается, падает, встает и идет вникуда. А следом из окна второго этажа вылетает что-то сероватое и летит прямо в меня.
В голове проскочила умная мысль: а я без каски! Ну и отскакиваю, сумка с лекарствами падает на асфальт, хруст-звон... А на вскопанной клумбе — кот. Кота выбросили!!!
Окликаю дамочку в тапках: ваш кот?
Она, меланхолично: уже нет.
Это как это, говорю, что, забирать не будем?
Она: меня б кто забрал, я не знаю, где ночевать будем, какой еще кот. И пошла...
А кот сидит, никуда не уходит, совершенно флегматичное лицо, будто летает не в первый раз. Я подхожу к бабуле у подъезда, которая сидит точно с таким же покерфейсом.
Что это, говорю, у вас за концерты?
Она, коротко, как спартанец: алкаши.
Я: а участковый ваш че?
Бабуля: че-че...через плечо. Вместе пьют.
Ясно. Запишите, говорю, мой телефон, вдруг они захотят вернуть кота.
Бабуля ответила еще более лаконичное «тю-ю-ю-ю» и махнула рукой.
Подошла к коту. Ну ты как? В клинику или сразу ко мне? Кот флегматично смотрит на меня, зевает, потягивается, подходит и трется о ноги. Беру на руки — сидит. Ну ты и нерпа ленивая... Привык летать, что ли? И стал кот Нерпа.
Подбираю сумку — из нее льется физраствор со стеклом, телефон в сумке отчаянно вибрирует и уже нагрелся... Перекидываю кота на плечо, он вяло бьет меня хвостом по лицу и висит спокойно.
Вываливаю в урну кучу битого мокрого стекла вместе с покойным телефоном, тихо радуясь, что половину жидкости впитала пеленка, лежавшая в сумке. И поехали мы домой, приключенцы. В изоляте кот вел себя идеально. Поел, сходил в лоток, ушел спать на полочку с подстилкой. Все делал так правильно, будто запрограммированный. Нарадоваться не могла на это чудо ума и спокойствия. И кастрат, что тоже порадовало.
Потом я его выпустила, с моими кошками кот дружил. Вернее, игнорировал полностью. Зато он совершенно сходил с ума от детского мясного пюре в банках. Милая привычка боднуть под локоть, когда я кормила кого-то этим пюре, очень отравляла мне жизнь. Банка вылетала, Нерпа радостно слизывал пролившееся пюре и ухмылялся.
Я решила, что я умнее кота. В очередной раз уронив банку, я пошла за туалетной бумагой и стала затирать пролитое пюре, ехидно думая: грусти, кот, зря старался. А оказалось, что зря стараюсь я: пока я терла пол, он аккуратно спускал лапку в банку, зачерпывал пюре и ел.
Нерпа один из немногих котов, который заслужил мое уважение. Я искренне поверила, что все колорные британцы умные, спокойные и добрые. Пока судьба меня не познакомила с колорным британцем, внешней копией Нерпы, но такого сложного характера... Но это уже совсем другая история.
